«Отсутствие политического (партийного, пролетарского, революционного и тому подобного) руководства» является причиной ad omnem casum для «ленинистов», в особенности «троцкистов», всякий раз, когда возникает необходимость объяснить очередное поражение рабочего класса, что придает данному утверждению характер скорее магического заклинания, чем рационального объяснения.
Но даже если предположить, что могут существовать какие-то законы, управляющие «всем мирозданием», то о таковых человек не может ничего знать до тех пор, пока не охватит научным познанием «всё мироздание», то есть пока не достигнет абсолютной истины, что невозможно в принципе. Потому что «истина» означает соответствие знаний или мыслей объективной действительности, а такое соответствие в абсолютном качестве недостижимо. И дело даже не в безграничности или неисчерпаемости Вселенной, материального мира вообще. Само человеческое сознание - это не некое, данное свыше, орудие познания истины, как таковой, а сформировавшийся в процессе природной эволюции и общественного развития у биологического вида приматов Homo sapiens механизм приспособления и выживания, открывающий истину в том объеме и в том виде, в каком это необходимо именно для приспособления и выживания. То есть в практических целях. По своей сути сознание является инструментом, аналогичным когтям у животных, только более совершенным.
Диалектика, или диалектическая логика, - это наука о человеческом сознании. Точнее, за неимением иной, была наукой в эпоху Гегеля и Маркса. Сегодня диалектика представляет собой дескриптивную дисциплину, описывающую механизм восприятия человеческим сознанием окружающей человека природной и социальной среды, механизм, в свою очередь, подчиняющийся законам физиологии и психологии, объясняющим, в частности, и процесс возникновения «диалектических противоречий» в сознании человека. Диалектика с ее принципами всеобщей изменчивости и противоречивости существует только в человеческом сознании. В самой природе нет противоречий, как нет и всеобщей изменчивости. Скорость света, например, величина постоянная и не зависит от скорости движения источника и наблюдателя. Молекула воды всегда состоит из двух атомов изотопов водорода и одного атома кислорода и другой быть не может. И даже диалектическая идеологема Гераклита, гласящая, что в одну и ту же реку нельзя войти дважды, достаточно условна. В какую бы реку и сколько бы раз человек не зашел, он всегда заходит в одно и то же H²O.
Приписывание же природе, перенесение на природу, законов человеческого сознания, логики в частности, - не что иное, как антропоморфизация природы, то есть идеализм, мистицизм и поповщина.
Понятно, что абсурдно было бы требовать уничтожения государства «на следующий день после революции» или назначать какую-то конкретную дату такого события. Необходимость в государственном принуждении будет становиться все менее актуальной по мере исчезновения тех противоречий внутри общества, для разрешения которых необходим возвышающийся над обществом арбитр, наделенный соответствующими властными полномочиями. Однако, не менее абсурдно надеяться, что необходимость в данном случае автоматически станет неизбежностью. Историческая необходимость - это всего лишь тенденция. История не знает случаев, когда правящие элиты, какими бы «коммунистическими», «социалистическими» или «рабочими» они себя ни объявляли, добровольно, по идеологическим мотивам, передавали власть трудящимся. А противоречия, необходимые для оправдания существования и даже усиления государственного репрессивного аппарата, всегда можно создать искусственно, как это произошло в СССР, где сталинским руководством была запущен тезис об «обострении классовой борьбы по мере строительства социализма», что обернулось массовыми репрессиями против как настоящих, так и мнимых оппонентов правящей партийной элиты. Поэтому процесс освобождения общества от оков государственной власти может быть только сознательным и целенаправленным. Государство именно отменяется, хотя такая отмена будет не одномоментным актом, а длительным историческим процессом, коллективно направляемым и управляемым всеми членами общества.
Перманентный скулёж на тему фальсификации результатов выборов является типичным показателем тупости и инфантильности российских «левых». Если не имеешь возможности контроля за выборами - нечего тогда было в них вообще лезть, ну а если всё-таки влез - нечего теперь скулить. Те, кто призывают трудящихся участвовать в буржуазном электоральном процессе, не имея при этом возможности обеспечить контроль за ходом и достоверностью результатов процесса, - либо идиоты, либо сознательные лакеи буржуазии.
1. Нет ничего революционного в том, чтобы просто уничтожить буржуазию как класс. История знает немало случаев частичной или даже полной гибели господствующих классов, на смену которым приходили новые элиты, которые в конечном итоге трансформироваплись в эксплуататорские классы. Революционеры не те, кто уничтожат эксплуататорский класс. Революционеры - те, кто не позволят никому занять место уничтоженного эксплуататорского класса и в первую очередь - самим себе. Коммунисты не те, кто стремятся к власти для того, чтобы облагодетельствовать трудящихся. Коммунисты - те, кто используют власть для того, чтобы создать условия, в которых трудящиеся сами смогут добиться всего, чего захотят, одновременно сделав излишними самих коммунистов.
2. Уничтожение капитализма и строительство социалистического общества не вопрос кадров, а вопрос массового участия трудящихся. История доказала, что не «кадры решают всё», как утверждал Сталин и как фактически считали большевики во главе с Лениным. Всё решают в конечном счета простые трудящиеся, какими бы «консервативными», «несознательными» или «отсталыми» они ни казались коммунистическим кадрам. За трудящимися массами всегда последнее слово. В Советском Союзе административных и культурных кадров было более чем достаточно, причем в абсолютном большинстве происходящих из «рабочих, колхозного крестьянства и трудовой интеллигенции», как было принято говорить в те годы. Однако это не предотвратило деградацию и развал СССР. Создать кадровую организационную структуру и назвать её «партией рабочего класса» - не бог весть какая проблема. В России таких структур десятки, а по всему миру сотни, если не больше. Проблема в том, чтобы рабочий класс или, по крайней мере, его большинство признали эту структуру той партией, что выражает его интересы, то есть своей партией. И как этого добиться - на сегодня главная проблема, которую никто из коммунистических партийных кадров ни в России, ни в мире пока решил.
1. Главная проблема коммунистов заключается в отсутствии поддержки со стороны рабочего класса – той единственной материальной силы, которая может дать им возможность влиять на реальную ситуацию и изменять её. Однако вместо поиска новых, соответствующих реальной ситуации, форм работы с трудящимися массами, большинство коммунистов с упорством насекомых, раз за разом восстанавливающих разрушенный муравейник, продолжают клонировать всё новые и новые «самые правильные» партии и «революционные авангарды», выдвигать оторванные от реальности лозунги, долженствующие, по мнению их авторов, поднять рабочих на революционную борьбу, сочинять программы, реализовать которые на практике не имеют ни малейшей возможности, и пытаться «обучить» рабочих тому, чего сами делать не умеют. В итоге коммунисты, оказавшись один на один с реальной ситуацией, каждый раз получают от последней закономерный пинок под зад, подтверждая в глазах рабочих свою репутацию вечных исторических неудачников, одновременно переваливая вину за собственные неудачи на рабочий класс, обвиняя последний в «консерватизме» и «пассивности».
2. Бессмысленно давать оценку деятельности коммунистов на основании того, какие действия те предприняли для активизации борьбы рабочего класса: сколько, например, создали профсоюзов или организовали забастовок - всё это рабочие прекрасно умеют делать и без помощи коммунистов. А если не умеют, то при необходимости самостоятельно научатся на собственном опыте и опыте своего класса. Классовая борьба в принципе не является результатом деятельности коммунистов. Рабочие начинают бороться тогда, когда сами понимают, что борьба необходима, с коммунистами или без - не имеет значения. Или не начинают, но это уже дело самих рабочих. Критерием оценки деятельности коммунистов является их способность направить уже ставшую фактом борьбу рабочих на завоевание рабочим классом власти и уничтожение капиталистического общества. В этом заключается историческая задача коммунистов, о которой писали Маркс и Энгельс в Манифесте коммунистической партии - стать «самой решительной, всегда побуждающей к движению вперед» частью авангарда рабочего класса.
1. «Изобличение пороков капитализма» - одно из самых любимых и одновременно одно из самых бесполезных занятий коммунистов, если, конечно, не считать «пользой» собственный пиар. Тем, кого их жизнь в основном устраивает, на коммунистическую пропаганду, как правило, наплевать; тем, кого не устраивает, знают почему и без коммунистической пропаганды. В самом деле, что толку возмущаться несправедливостью капиталистического общества? Жадностью боссов. Мздоимством чиновников. Циничным наплевизмом власть имущих в отношении законов, которые они сами же и принимают. Всё это примерно то же самое, что возмущаться поведением волка: волк он на то и волк, чтобы пожирать овец, так же как капиталист на то и капиталист, чтобы эксплуатировать рабочих, чиновник на то и чиновник, чтобы брать взятки и разворовывать бюджетные деньги, а институты буржуазного государства для того и существуют, чтобы манипулировать гражданами путем лжи и лицемерия. Так было всегда и так будет до тех пор, пока существует современное общество, основанное на классовом разделении, эксплуатации и угнетении. Это капитализм, который нельзя улучшить в принципе, а можно только уничтожить, заменив более справедливым общественным строем.
2. Разоблачителей пороков капитализма во все времена было в избытке и без коммунистов. Вопреки распространенному мнению, капиталистический класс принципиально не против критики в свой адрес и не возражает против разоблачений преступлений, совершаемых отдельными капиталистами или чиновниками буржуазного государства, если это относится к их персональной деятельности. Аудиторы, способствующие «мирному» разрешению внутренних противоречий буржуазного общества, пока эти противоречия не взорвали систему революционными методами, капиталом приветствуются.
По мнению экономически активных россиян, в среднем эта сумма составляет 56600 рублей в месяц, причем за пять месяцев запросы россиян выросли на 6%: в марте 2026 года речь шла о 53500 рублях. Ожидания мужчин, как и прежде, больше, чем у женщин: 58300 рублей против 55000 соответственно. Пик пенсионных ожиданий приходится на возраст 35-45 лет (в среднем 59200 рублей). Респонденты 45 лет и старше называют сумму в 58200 рублей, россияне 25-35 лет - 56100. Скромнее всех запросы у молодежи до 25 лет: 51100 рублей. По уровню ожиданий лидерство среди мегаполисов удерживает Москва: столичные жители оценивают достойную пенсию в 60900 рублей (+5% за пять месяцев). На втором месте - Санкт-Петербург (60300 рублей, +5%), на третьем - Хабаровск (60100 рублей, +8%). Замыкают топ-5 Владивосток (58600 рублей, +8%) и Иркутск (57000 рублей, +5%). Самые скромные представления о достойной пенсии - у жителей Новокузнецка (50000 рублей, +7%), Липецка (51000 рублей, не изменились за пять месяцев) и Кирова (53400 рублей, +2%).
Между тем, реальный размер пенсий в России гораздо ниже, чем необходимо для достойной жизни. По данным Фонда социального страхования, средняя пенсия по старости в стране в августе текущего года составила 27 224 рубля, но у большинства российских пенсионеров она меньше. Так, в том же Новокузнецке «средний пенсионер» получает 25 402 рублей, в Липецке - 24 100,86 рублей, в Кирове - 25 033 рублей. Средняя зарплата московских и питерских пенсионеров выше: соответственно 27 410,54 рублей и 27 600 рублей соответственно. Однако и это в два раза ниже, чем, по мнению жителей столиц, необходимо для достойной жизни.
1. На сегодняшний день коммунистическое движение в значительной степени выродилось в некое подобие религиозной секты, с собственными телеологией и схоластикой, «священным писанием» и «священным преданием», культом «вечноживых богов», «непогрешимых пророков» и «великомучеников», идолами и иконами с «божественными ликами», почитанием «святых мест» и даже поклонением «нетленным мощам». С эсхатологической верой в то, что капитализм «неизбежно» потерпит крах из-за неспособности разрешить собственные противоречия, и столь же «неизбежно» сменится «царствием божьим на земле» - «светлым коммунистическим будущим». Поэтому совершенно неудивительно, что по коммунистическому дискурсу гуляют идеи о совместимости религии с социализмом, представления о ранних христианах как первых коммунистах, а само христианство, с самого своего появления призывавшее к покорности и смирению перед власть имущим, изображается в качестве некой идеологии «классовой борьбы против рабства». И пока коммунисты не откажутся от всего этого религиозного хлама, они так и останутся всего лишь сектой среди сект.
Ошибочно полагать, что классовая борьба, успехи в классовой борьбе и даже победа социалистической революции разрешат противоречия внутри трудящихся, возникающие в связи с их религиозными взглядами. Религия появилась гораздо раньше разделения общества на классы и является попыткой в идеале решить те проблемы, которые люди пока ещё не в состоянии решить в реальности. И далеко не факт, что все такие проблемы будут сразу решены в бесклассовом социалистическом обществе. Поэтому религия ещё долго будет стоять на пути прогресса человечества, и борьба с религией является не менее важной, чем классовая борьба. По крайней мере, в коммунистическом движении не должно быть места религиозной пропаганде или призывам к примирению с религией. Религия представляет собой попытку в иллюзии решить те проблемы, которые человечество пока ещё не состоянии решить в реальности, а потому любая религия принципиально враждебна коммунистическому движению, поскольку последнее стремится изменить реальность. Тот, кто является рабом, хотя бы только собственных иллюзий, не способен построить общество, свободное от рабства.
2. Так называемый «марксизм-ленинизм» по сути представляет собой мифологическую систему, связь которой с марксизмом ограничивается преимущественно заимствованием терминов и отдельных идей, канонизированных в качестве квазирелигиозных догм, набор фантазий, предоставляемых как реальность, и предположений, изрекаемых в виде окончательных истин, в лучшем случае - гипотез, выдаваемых за уже якобы доказаные научные факты. Именно по этой причине «марксизм-ленинизм» не в состоянии привлечь на свою сторону большинство рабочего класса: в рамках идеологического противостояния «марксизму-ленинизму» приходится конкурировать с другим мифологическими системами, которые часто более доступны для понимания широких масс, а потому более для них привлекательны.
3. Большевизм, во всех своих исторических разновидностях: ленинской, троцкистской сталинской, маоистской или в любой другой - является идеологической парадигмой, состоящей из «жесткого ядра» - априорно принятого фундаментального допущения, что освобождение рабочего класса может быть завоевано только под руководством «авангардной» партии, и «предохранительного пояса» из вспомогательных допущений ad hoc, призванных объяснить, почему фундаментальное допущение до сих пор не нашло практического подтверждения.
1. Создавать партии для борьбы против буржуазии.
2. Возмущаться, когда буржуазия репрессирует активистов партий, созданных для борьбы против буржуазии.
3. Рассказывать, как прекрасно жилось в СССР.
4. Рассказывать, как ужасно живётся в Российской Федерации.
5. Фантазировать на тему, что и как должно быть при диктатуре пролетариата, социализме и коммунизме.
6. Обвинять КПРФ в оппортунизме.
7. Поддерживать КПРФ на выборах.
8. Осуждать внутреннюю политику российской буржуазии.
9. Поддерживать внешнюю политику российской буржуазии.
10. Поливать грязью всех, кто пытается их критиковать.
Одним из признаков беспомощности и никчёмности сегодняшних «левых» является тот факт, что они готовы бесконечно болтать на тему, какое общество должно прийти на смену капиталистическому, но не в состоянии выдавить из себя ни одного вменяемого слова, когда речь заходит о том, как уничтожить сам капитализм.
1. Оценка буржуазного политического режима на «степень демократичности» по формальным признакам, принятым в буржуазной социологии, лишена для рабочего класса всякого смысла. Является ли то или иное буржуазное государство «демократическим», «авторитарным», «диктаторским» или «тоталитарным», само по себе рабочим ничего не говорит. Противоречия внутри капиталистического класса, возникающие в связи с осуществлением им своего господства, - дело самого капиталистического класса, его политиков и чиновников. В конечном счёте любой политический режим при капитализме является по сути буржуазной диктатурой. Рабочим важны не абстрактные «демократические свободы», а право отстаивать собственные классовые интересы против капитала. Поэтому степень демократичности буржуазного политического режима для рабочего класса определяется тем объемом прав, который фактически имеет рабочее движение. До тех пор, пока классовые организации пролетариата могут действовать относительно свободно (абсолютно свободно они не могут действовать ни в одном буржуазном государстве), пока рабочие имеют возможность в той или иной форме легально использовать инструменты самозащиты своих трудовых прав (полной свободы использования таких инструментов не допускает ни одно буржуазное государство), можно говорить о политическом режиме как «буржуазно-демократическом», хотя, по большому счёту, для рабочего класса подобная характеристика не имеет значения ни в положительном ни в отрицательном аспектах.
2. Не политические формы капиталистического общества, а само капиталистическое общество является врагом пролетариата. Конкретный характер правящего режима буржуазного государства имеет для рабочего класса не принципиальное, а техническое, только с точки зрения условий борьбы, значение. Борьба за демократию тогда только приобретает революционный характер, когда приближает победу социализма, а каждое частичное завоевание демократии становится очередной ступенью к завованию рабочим классом политической власти. И наоборот, в том случае если такая борьба ведёт только к смене буржуазных режимов, если объективно укрепляет буржуазное государство, делает его механизм более гибким, эффективным и работоспособным, она является ничем иным, как одной из форм контрреволюции, под какими бы лозунгами не велась.
1. Буржуазный политический процесс - это механизм, созданный господствующим классом для защиты и совершенствования капиталистического общества, звено, опосредующее противоречия между трудом и капиталом в интересах последнего, а потому этот механизм в принципе невозможно использовать даже для расшатывания власти буржуазим, не говоря уже об уничтожении господства капитапла.
Буржуазный политический процесс - это королевство кривых зеркал, где поражения представляются победами, слабость силой, а те, кто пытаются поколебать власть капитала, в итоге делают эту власть ещё сильней и эффективней.
Буржуазный политический процесс - это режиссируемый спектакль, в котором отобранный политический актёрский состав отыгрывает свои роли в соответствии с утвержденным сценарием, даже если сами актеры об этом не подозревают. Свободы у актера в таком спектакле по видимости больше, чем в театральном, но и она сводится к возможности выбирать из нескольких одинаковых возможностей, к калейдоскопу повторяющихся образов. Разница между обычным спектаклем и политическим только в том, что в последнем принимают участие и бесплатные актёры, задействованные в ролях наивных дурачков и полезных идиотов.
Буржуазный политический процесс - это та мышеловка, где места во власти, выделяемые буржуазным государством «левой оппозиции» в качестве приманки, становятся теми «кусочками сыра», благодаря которым в конечном итоге переламывается хребет коммунистического движения.
Буржуазный политический процесс – это игра в наперстки, где ведущим являются власть имущие. Какой бы «наперсток» не выбрали рабочие, они в любом случае окажутся в проигрыше.
https://workingpolitics.ru/archives/8069
Читайте также:
Было ли советское общество социалистическим?
Ленинская «программа борьбы» с бюрократией: миф и реальность.
Троцкий против Троцкого? Или «два в одном»?
«Госкап» — религия политического мещанства.
Рудольф Гильфердинг. Государственный капитализм или тоталитарная государственная экономика?
1. Использование понятий «империалист», «империалистический» применительно к отдельным государствам или «национальным капиталам», лишено смысла. Любой капитал в принципе ведет себя одинаково, вне зависимости от того, навесят на него ярлык «империалиста» или нет. Мелкий предприниматель не менее агрессивен, чем транснациональная корпорация, и стремится к той же цели, что и последняя, - к максимальному увеличению своего капитала. А какая-нибудь экономическая «полуколония», сама являющееся объектом грабежа со стороны крупной державы, не прочь при случае поживиться за счет своего более слабого соседа. Законы капитализма одинаковы для всех, а конкретика поведения того или иного капитала определяется исключительно его возможностями. Империалистическим (или империализмом), являются этап (или стадия) развития капиталистического общества, характеризующийся рядом черт, которые, в свою очередь, не остались неизменными за более чем сто лет, прошедшие со времени работ Гильфердинга и Ленина. Поэтому дискуссии на тему, является ли то иное государство «империалистическим» («полуимпериалистическим», «регионально империалистическим» и т.п.) со ссылками на исследования столетней давности, носят чисто схоластический характер. По большому счету определения «империалист» или «империалистический» применительно к отдельным государствам - это просто идеологические штампы, которые на практике служат для оправдания капитуляции левых, в том числе коммунистов, перед «своей», якобы «неимпериалистической» буржуазией и её государством. Не бывает межимпериалистических противоречий, поскольку не существует различных империализмов или империалистов. Империализм единственен и един - это само буржуазное общество на современном этапе его развития. Все противоречия нынешней эпохи являются внутриимпериалистическими.
2. Не бывает «более реакционной» буржуазии и «менее реакционной» буржуазии, так же как не бывает «прогрессивной» буржуазии. По отношению к рабочему классу реакционность буржуазии - это во всех случаях реакционность врага. В эпоху империализма вся буржуазия однаково реакционна. Относительная «степень реакционности» тех или иных секторов капиталистического класса не является их имманентным свойством, а определяется борьбой рабочего класса либо противоречиями внутри самого капиталистического класса. Чем слабее буржуазия, тем реакционнее она становится, тем более репрессивные формы принимает политический режим буржуазного государства и с тем большей вероятностью буржуазия готова прибегнуть к помощи фашизма. Это в равной мере относится как к крупной, так и к средней и мелкой буржуазии, как к промышленному капиталу, так и к любому другому.
