Являлся ли политический режим, установившийся в результате Октябрьской революции в России, а затем и в СССР, диктатурой пролетариата? Или это была диктатура очередной элиты, хотя и считавшей себя «коммунистической» и пытавшейся реализовать классовые интересы рабочих и беднейших крестьян так, как она их понимала? Или диктатура партийной элиты всё же может стать государственной формой диктатуры пролетариата в экстремальных условиях?
Действительно, теоретически диктатура рабочего класса может быть реализована в различных формах политической надстройки - от самой широкой рабочей демократии до верховной власти единственного диктатора. Троцкий был прав, когда писал, что не существует безошибочных рецептов пролетарской диктатуры, хотя в данном случае и противоречил сам себе, утверждая, что власть рабочего класса может осуществляться только через партию. Всё зависит от конкретной ситуации. Но в любом случае класс, если это действительно господствующий класс, должен иметь возможность контроля за политической надстройкой, вплоть до её замены, если государственная политика начинает противоречить интересам класса, что, в свою очередь, предполагает наличие соответствующего механизма контроля и возможность мобилизации класса, независимо от политической надстройки. Были ли у советских трудящихся такой механизм и такая возможность для независимой классовой мобилизации?
Вся полнота власти в СССР принадлежала не коллективным органам политической власти трудящихся - Советам, утратившим последние признаки самостоятельности уже во время Гражданской войны, и даже не самой коммунистической партии, а высшему руководству последней, узкому кругу партийных чиновников. Ни партийные массы, ни тем более рабочий класс не принимали никакого активного участия в формировании этого руководства и не имели ни малейшей возможности для его смены. Члены высшей партийно-государственной элиты в стенах Кремля решали, кого инкорпорировать в свой состав, а кого, напротив, исключить, посадить или даже физически уничтожить. Участие членов партии в этом процессе сводилось к пассивному одобрению очередной партийной линии, спущенной сверху. А рабочий класс так и вообще просто наблюдал со стороны за сменой кремлевских «вождей» и очередным «колебнутием» партийной линии. В конечном итоге класс, который теоретически должен был поддерживать «советскую власть», пальцем не шевельнул, когда на повестку дня встал вопрос о её защите, а в ряде случаев принял активное участие в разрушении этой власти. Именно потому, что не считал последнюю своей, властью рабочего класса, диктатурой пролетариата.






